Новую книгу Сергея Минаева к литературе (даже некачественной) отнести трудно. Это, скорее, сезонный товар, вроде какого-нибудь "макмаффлина со свежим салатом" в макдональдсе. Начинка другая, а вкус – тот же. И отрыжка, и изжога – все те же.
Я честно отмучил две трети «Раба», все ждал - а может, выправится мальчонка-то? Может быть, закончатся бесконечные самоповторы и блеснет среди мусора банальных слов и мыслей что-нибудь новое? Нет, не блеснуло. И мальчонка не выправился. Выкинуть пришлось книжку.
Ничего у Минаева не изменилось. Все та же офис лайф, все то же воровство наличных денег, мелкотравчатая чегеварность и унылая бегдеберность. И пишет автор как-то уж совсем устало, без божества, без вдохновенья (даже минимального). Про жизнь, и слезы, и любовь - промолчу. Искать их в последнем творении Минаева - все равно, что в чипсах со вкусом красной икры искать эту самую икру. Видимость одна, химические раздражители обонятельных рецепторов и вкусовых сосочков языка.
Семьдесят процентов книги занимает любовное, с эрекцией и сглатыванием слюны, описание офисных дрязг и попила откатов. Понять, в принципе, можно. Похоже, запихивание в карман конвертика с украденным у работодателя кэшем – главное и самое сильное впечатление в жизни автора. Не зря он уделяет столько внимания этому незамысловатому процессу. Есть и "романтическая линия" - главный герой книги "утонул в глазах" девушки из интернет - кафе, где он "заказал себе сто пятьдесят дьюарс и кофе-латте". Вы будете смеяться - насчет глаз прямо так и написано, слово в слово. Страшно подумать, что чувствовал автор, сочиняя целые абзацы и страницы этой бессмысленно - слащавой хуйни. Но, видимо, менеджер по маркетингу издателя был непреклонен.
Прямо вижу разговор творца и беспощадного винтика корпоративной машины:
- Сергей, в книгу нужно еще добавить любовную линию. Такую, в современном стиле. Бессонная ночь, пустой город, интернет-кафе. Он и она перед макбуками. У него - дьюарс и латте, у нее - бокал белого вина. Его красные от недосыпа глаза коснулись ее, и все заверте...
- Блять, я не буду это писать!
- Сережа! У нас же есть целевая аудитория! Космо - девушки, поклонницы "Секса в большом городе", про жж - сегмент не забывай! Ну, неужели так сложно?
- Ладно, хуй с тобой...
Однако только попилами, откатами и беспомощно описанными адюльтерами сыт не будешь. Тушка несчастного "менеджера среднего звена" уже обглодана, тараканья жизнь его рассмотрена под микроскопом, косточки его обсосаны "популярными писателями" и интернет - колумнистами. Надо придумать что-то новое, оригинальное. Ну, примерно как маркетологи в макдональдсе придумывают. Они кладут в гамбургер "свежие весенние листья салата", или "солнечные летние томаты", а потом продают получившийся в итоге "свежак" процентов на тридцать дороже. Быдло хавает. Это бизнес, детка.
И Минаев придумал. Очень новое, охуенно оригинальное. Он вывел "мэээнеджера" на баррикады. Теперь наш буратино борется с мировым финансовым кризисом и картельным сговором крупных работодателей, планирующих выкинуть на улицу без выходного пособия миллионы клерков. А оставшихся (вот зверье!) хотят заставить работать. Попутно герой раскрывает другой зловещий замысел мирового капитала - подземные заводы по производству игрушек(!) на которых трудятся рабочие из Средней Азии. Занавес. Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию.
На подземном заводе я сломался. Понятно, что книга задумывалась автором как трагикомедия абсурда - не в этом дело. Просто совсем трудно стало читать похожий на непрожаренную котлету текст, которого не касалась рука литературного редактора. Сюжет, окончательно превратившийся в нагромождение банальностей и маразма, всплыл брюхом вверх как дохлая рыба. Если хотите, скачайте и дочитайте - я не смог. На бумажную копию деньги тратить не стоит - купите лучше сто пятьдесят грамм "дьюарса" и выпейте за здоровье автора. Потом расскажете, чем все закончилось. Может быть, Минаев отправил главного героя в космос - чтобы менеджер среднего звена (с) испортил систему "Глонасс" и через китайский военный спутник хакнул, наконец, главный сервер "Одноклассников". Я порадуюсь. Треш должен быть трешем, а не дешевой, пафосной, глупой и невероятно скучной говносагой про картонного с головы до ног "героя нашего времени".
...Зато теперь я понимаю, зачем при проклятых коммунистах писателей отправляли в творческие командировки. Замылится глаз у человека, начнет он писать однообразной жидкой дрисней, размусоливая на сотни страниц свой единственный жизненный опыт - а его раз, и на просторы Родины! Ходи, писатель, ищи, писатель - ты солнцу и ветру брат!
Вот и Минаева надо отправить, что называется, в гущу. Туда, где свежий воздух, живые люди и настоящие сюжеты.
Тогда, может быть, он еще и напишет книги, которые можно читать - а не заспиртованные в вискаре плоды противовоестественной связи бренд - бука, маркетингового плана и мак-эйра.
Наверное, у каждого ребенка есть волшебная страна, куда, повзрослев, часто возвращаешься воспоминаниями. Заросли малины в лесу у бабушки на даче, заваленный ржавым железом пустырь за гаражами, старые железнодорожные пути...неважно, где была эта страна, и насколько она была велика. Главное - ты помнишь ощущение чуда и волшебства окружающего мира, понимание истинной природы вещей, которую тогда еще мог видеть и воспринимать.
Моей волшебной страной был Крым. До сих пор я помню, как хрустели под ногами камушки на склоне низкой горы, и можжевельник, и колючки, и запах дикого чеснока. Помню погранзаставу на утесе: образцово - показательная стрелковая позиция перед ней смотрела на море. Ходы сообщения тщательно забетонировали и любовно выкрасили ослепительно белой краской - наверное, для того, чтобы самолетам противника было удобнее целиться.
Около погранзаставы дочерна загорелые археологи раскапывали скифский могильник. Мы, сопливые пацаны, тогда еще с гордостью носившие свои октябрятские звездочки и пионерские галстуки, ходили смотреть на пыльные квадраты раскопов. Обычно там не было ничего интересного кроме черепков красной глины, но однажды увешанный фенечками волосатый археолог хитро-довольно ухмыльнулься и сдернул перед нами лист железа с глубокой ямы. На дне лежали три скелета - два человека и конь. В позах людей можно было угадать какую-то странную нежность - они лежали обнявшись, как супруги, прожившие вместе не один год. Может, они и были супругами? Их укрывали остатки богато украшенной попоны, золотые монисты тускло блестели на солнце.
Древнее золото зачаровало нас, и, вернувшись в лагерь, мы сразу начали придумывать план разорения гробницы. Но когда следующей ночью мы подкрались к раскопам, чтобы набить карманы скифским золотом, там уже ничего не было - ни золота, ни костей, ни разукрашенной попоны. И даже черепки из красной глины не валялись под ногами.
Под горой текла Альма, та самая, на которой русская армия так и не смогла закидать шапками англичан и французов. Теперь речка, где в свое время пролились реки крови, обмелела, заросла камышом и превратилась в широкий, мутный ручей. Мы ловили в ней закидушками маленьких рыбок, а администрация пионерлагеря сходила с ума от того, что "дети могут утонуть" в потоке глубиной 20 сантиметров. Речку отгородили от нас железной решеткой; худые пионеры героически просачивались сквозь нее; тогда прутья начали мазать солидолом, чтобы по жирным пятнам на майках определять нарушителей. В общем, "если выпало в Империи родиться - лучше жить в глухой провинции у моря". Мы и жили. Купались в теплом море и в теплой воде безвременья перед надвигающейся бурей, а история пока только оседала пылью на наших сандалиях и пачкала наши майки солидолом.
Первый раз я приехал в Севастополь, когда мне было то ли девять, то ли десять лет. Нас повели в музей обороны города - не первой, описанной Львом Толстым в "Севастопольских рассказах", а второй, еще более кровавой, героической и трагической. Для того, чтобы посмотреть диораму, надо было подняться на лифте; в него набилось несколько взрослых и детей. Лифт поехал, но через несколько секунд вдруг остановился, лампочка притухла и из незаметных динамиков загремел грозный голос: ГРАЖДАНЕ! ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА! ГРАЖДАНЕ! ВОЗДУШНАЯ ТРЕВОГА! Завывание сирены, сопровождавшее диктора, сменилось сначала гулким стуком метронома, а потом - омерзительным ревом, воем и свистом. То были ревуны знаменитых "лапотников" - немецких пикирующих бомбардировщиков.
В тесной запертой кабинке лифта эффект был ошеломляющим. Дети зарыдали в голос, взрослые, серые и вспотевшие, часто дыша, стояли молча. И только экскурсовод, явно гордившийся аттракционом, с подобающей случаю торжественно-серьезной миной бубнил: "Вот, товарищи. Всего сорок лет прошло. Посмотрите на детей. Теперь вы можете представить, как это было..."
В моей голове, голове мечтательного книжного ребенка, Севастополь превратился в какое-то сияющее видение из ослепительного солнца, прозрачного моря, огня, ярости, горечи и крови на белых камнях.
И банальное, официальное, советское "город-герой" наполнилось обжигающим смыслом. Город - герой. Город героев.
Потом, конечно, я узнал больше об обороне Севастополя, о последних его днях. Узнал, что руководители обороны сбежали из города, развалив перед этим управление войсками и сорвав людей с укрепленных позиций. Узнал, как десятки тысяч лучших бойцов Красной Армии стояли под бомбами и снарядами на берегу моря и ждали транспорты, которые так и не пришли. Сходили с ума, стрелялись, ходили в безнадежные контратаки, пытались прорваться в горы. Попадали в плен, гибли там от рук немцев и их татарских холуев, "незаконно репрессированных" потом за свои художества... Тогда тельняшка и черный бушлат моряка гарантировали пленному мучительную смерть.
Но картина поражения и громадной человеческой трагедии, которой завершилась вторая оборона Севастополя, не заслонила и не перевесила подвиг, который совершили его защитники. Севастопольцы были разбиты, но они сражались ТАК, что даже нынешние "объективные историки" Великой Отечественной не спешат вскрывать нарывы и кричать о "еще одной неизвестной позорной катастрофе сталинской Красной Армии".
На фоне сияющей славы Севастополя украинско-бандеровская "власть" и ублюдочное татарское "национальное возрождение" выглядят особенно отвратительно. Поклонники эсесовцев пытаются изобразить законных хозяев города, а правнуки предателей - татар по шакальи захватывают землю. Так же, по-шакальи их деды и прадеды резали пленных защитников Севастополя, ловили и убивали тех, кто пытался прорваться из города.
23 февраля севастопольцы подняли триколор на Графской набережной и перед зданием горсовета. Я не слишком легко впадаю в патриотический экстаз - но когда увидел флаг, у меня перехватило горло. Это был подвиг - еще один подвиг Севастополя и его защитников. Но наши штатные пропогандоны, торгующие раскормленными ебальниками на тиви, предпочли этого подвига не заметить. Ведь для того, чтобы поднять флаг своей Родины посреди захваченного врагами города, не нужно начинать "спецпроект". Эта акция не способствует личной раскрутке и не дает никаких материальных бонусов, кроме ударов дубинками по роже и по почкам. А подвиг, который совершают какие-то радикально настроенные экстремисты, подвиг без сметы и согласования с начальством - это, считай, и не подвиг вовсе. Таким подвигам медиаподдержку оказывать не нужно. Лучше сделать вид, что подвига не было - во избежание и дабы не нагнетать.
А Севастополь еще держится... И продолжает сражаться за Родину. Хотя Родине, может быть, это не так уж и нужно.
Трудно ведь начать что-то делать? Труудно… Лежишь себе в теплой постельке, попердывая благостно. Лежишь до тех пор, пока над тобой не склонится пушной сибирский зверек. Поэтому пресловутый кризис в некоторых своих аспектах даже полезен для среднестатистического российского барана. Которого, как писал Александр Сергеевич, милый, - должно резать или стричь.
Вот и я, среднестатистический российский баран, получил платежку за квартиру, за январь месяц. И что-то мне в ней не понравилось. Даже больше скажу – малость охуел я от этой платежки! Охуел, и вместо очередных «сисек недели» или «жопы месяца» стал рыть в интернете тарифы ЖКХ.
Нарыл. Выяснилось, что наша славная управляющая компания тупо прикрутила 30% к максимально возможному по закону тарифу. А чо? Хуйня война, олигархи заплатят. Сообщил радостную весть товарищам по несчастью из соседнего дома. Товарищи по несчастью расстроились и начали названивать в бухгалтерию. Бухгалтерия сказала: «Ах ты еб вашу мать, внимательные какие! Сраную пару тыщ сверху заплатить им жалко! Ладно, хрен с вами, пересчитаем. Подавитесь, твари.»
Но начало было положено. Стали разбираться с остальными квартирными тарифами. И выяснили, что некоторые из них составляются по тому же нехитрому принципу – треть сверху, лохи платят, нам приятно. А как формируются другие – и вовсе понять невозможно. Похоже, рисуют цифры от фонаря. Составили мы письмо с жалобой на произвол и начали собирать подписи жителей наших свежепостроенных домов. Из нескольких сотен жильцов письмо подписали 15 человек. Остальным – насрать. Сколько им скажут, столько они и заплатят. А скажут: нагибайся и жопу подставляй – нагнутся и подставят. Они привычные, им так проще. Главное – чтобы не напрягаться, движений лишних не совершать. Так и будут – кряхтеть, подмахивать и одновременно жаловаться на «ебаный кризис», «ебаную ипотеку», «ебаные сокращения»…
Ебаная протоплазма.
Иногда боженька трогает за плечо, и ты просыпаешься. Как в детстве.
Сегодня утром шел на работу – привычная, закольцованная последовательность действий: от подъезда налево, не поскользнуться на льду, опять эти пидоры все машинами заставили...
И тут – опа! - боженька тронул меня за плечо. Я услышал, как пищит синица.
Я вспомнил, как однажды, давным-давно мы с дедом пошли в парк кормить белок. Снег под ногами был такой же как сейчас, немного подтаявший. Только вместо песка и гранитной крошки на нем были сосновые иглы и шелуха от орехов. И погода была такая же – тепло, но пасмурно. Коготки белки больно впивались в ладонь, а я хотел только одного – чтобы она взяла еще одну семечку. Дед смотрел на меня, улыбался. Тогда еще не было телефонов со встроенными камерами для оперативной фиксации моментов счастья.
Потом шли по усыпанной иголками дорожке домой, обедать. И вот так же громко пищала синица, а я по этому писку вдруг понял – зима кончилась, надолго. Теперь впереди будет весна, а потом лето.
Хорошо, что такое еще со мной случается, хоть изредка. Просыпаешься и чувствуешь себя живым.
![]() | You are viewing Log in Create a LiveJournal Account Learn more |